КОД ДОСТУПА

02.03.2013
Еще одна потрясающая история, которую я не могу не рекомендовать. Она напечатана в Слоне.ру. Дело в том, что когда я уезжаю за границу – не важно куда, в Италию, в Америку, во Францию, в Австралию – я лучше себя чувствую. Физически другое состояние. Я встаю в 6 часов, я высыпаюсь за 6 часов. В Москве мне там не хватает 9-ти. У меня другой аппетит, другая энергетика. У меня тут в прошлом году что-то случилось со стеклом моей машины, его разъело. Вот то, чем обрабатывают дороги в Москве, разъело стекло моей машины до состояния полной непрозрачности. Естественно, я не могу не задумываться над тем, а чем же я дышу в Москве, что я чувствую себя так плохо? Если что-то разъело стекло моей машины, что оно делает с моими легкими? 

Вот, Карен Шаинян на Слон.ру дал очень подробный и страшный ответ на этот вопрос. Он сказал в своей статье, что чем именно посыпают московские дороги, наверняка, не знает никто. Что город за свои деньги дышит пылью, полной тяжелых металлов. Что за последние 3 зимы объем закупок вырос втрое со 148 тысяч тонн до 450, и в этом году, вероятно, вырастет до 500 тысяч тонн. Что нечто похожее уже происходило в начале 90-х, когда каждую зиму в Москве высыпали около 300 тысяч тонн реагентов, что привело к засолению почвы и гибели растений. И в конце концов Лужков это просто запретил. Более того, Москва даже судилась с компанией, которая называлась СБГ-Трейдинг. У нее был генеральный директор Гильфанов, который сейчас возглавляет (запомним это) Уральский завод противогололедных материалов. Вот этот СБГ-Трейдинг поставил в Москву пробный реагент в 2006 году. Все было очень удачно, а потом оказалось, что основная партия отличается от пробной. И там обнаружился какой-то ужас, тяжелые металлы, превышенная концентрация радионуклидов. Работал он из рук вон плохо, и тогда Лужков собрал чиновников и все это дело запретил. И начали применять смесь поваренной соли с хлоридом кальция, которая является золотым стандартом противогололедных реагентов во всем мире. 

И вот с уходом Лужкова опять начался невероятный рост стоимости. С 2010-го по 2011-й выросла даже более, чем втрое, с 1,3 миллиардов до 4,5 миллиардов рублей объем закупок. К 2013 году вырастет до 7 миллиардов рублей, солевая нагрузка на территорию города может увеличиться до 500 тысяч тонн. И при этом весь этот твердый реагент опять поставляет в Москву вот этот самый Уральский завод противогололедных материалов с тем самым Гильфановым во главе. 

Более того, я уже говорила и в статье Карена Шаиняна написано, что есть золотой стандарт противогололедных реагентов, смесь поваренной соли с хлоридом кальция. И, вот, при новых конкурсах правила зимней уборки были переписаны таким образом, что в аукционах могли принимать участие только компании, которые производят смесь, включающую такие-то новые реагенты. А вот эти смеси не производил ни один завод в мире до последнего времени, а с 2011 года стал производить как раз Уральский завод противогололедных реагентов. Более того, благодаря этим небезопасным добавкам, стало невозможно высчитать цену, потому что если вот эти популярные смеси составляют где-то 5-6 рублей за килограмм, то Москва закупает вот этот многокомпонентный по 18 рублей за килограмм. Судя по объемам закупок, на каждого человека приходится в среднем где-то 30 кг не совсем понятно чего. И все это означает, цитирую Шаиняна, что за парадоксально большие деньги город посыпают далеко не самыми эффективными и небезопасными химикалиями в невероятных количествах, причем что многие из них, включая тяжелые металлы, способны накапливаться в организме годами и производить ужасные вещи. 

Вот, если все, что написано Шаиняном, правда (Шаинян еще и сын химика-академика), это ужасно. Это дает ответ на вопрос, почему я так плохо чувствую себя в Москве. Я, к сожалению, не вижу другого ответа, потому что в Москве осталось не так много производств. Да, есть машины, это очень плохо, но, все-таки, не выхлопы машин мне разъели все стекло. 

Вот мэр Москвы Собянин на этой неделе дал интервью «Эху Москвы», где он сказал множество важных вещей, что да, северный город не может обойтись без противогололедных реагентов, но, все-таки, никак не коснулся этой специфической проблемы, которую я для себя сформулировала так. Почему правила участия в конкурсах переписаны так, что смесь, которая может выиграть конкурс, делает только один завод и для всего этого во всем известные реагенты добавляется неизвестно что, и в результате цена становится неопределенной и, естественно, растет? 

Вот второе, что меня поражает во всей этой истории, это, конечно, такой символ близорукости наших властей. Я помню как-то много лет назад была история, как на Кунцевском рынке за взятки пустили сибирскую язву (ну, что-то, зараженное сибирской язвой). В последний момент чудом остановили эту тушку коровы. 

Вот у меня тогда был шок и вопрос: а они понимают, что, ведь, в Кремль это тоже может проникнуть, потому что у бациллы не спросишь пропуска? И вот это то же самое, этим же дышит Путин. Это не то, чтобы он отсидится в Ново-Огарево. У меня дача на том же расстоянии, что Ново-Огарево. Они этим дышат сами. Они сами на 10 лет раньше умрут от рака, их дети из-за этого имеют хронический бронхит, они из-за этого спят на 2 часа дольше, теряют работоспособность. 

Вот, вы знаете, когда читаешь об итальянских коммунах Средневековья, то одна из самых парадоксальных вещей, на которую обращаешь внимание, это объем пожертвований со стороны людей своему городу, которые были самые богатые, которые имели больше всего власти. Вот, Венеция, средоточие коммерции, 1379-й год. Венецианский флот разбит, война с Генуей, Франческо ди Каррара стоит на Тьерра Фирма, рядом Генуэзский флот. Богатые свои состояния отдают республике, другие богачи снаряжают суда, все чиновники отказываются от жалования, богачам приказано кормить бедняков, принудительный займ на спасение отечества 6 миллионов, еще дети несут драгоценности. Вот это все происходит в городе, где венецианский купец – символ наживы. Вот это очень важный момент. 

Я ужасно не люблю всякие вещи, которые нельзя измерить. Когда мне говорят, что «вот, нужен патриотизм, нужно не думать о прибыли», меня всегда это сильно напрягает, потому что общество должно быть устроено не на всеобщем энтузиазме, а на всеобщей выгоде. Но я, все-таки, понимаю, что одна из вещей, которые придется менять в России, это как раз те вещи, которые нельзя измерить. Это как раз это ощущение сопричастности, понимание того, что все мы дышим общим воздухом, что нельзя этот воздух портить за откат и класть на банковский счет. 

А в Москве нет этого чувства коммуны, которое было в Венеции. Во-первых, потому что 10 миллионов жителей – это просто слишком много, это больше иных государств. Но дело не только в 10 миллионах, дело в том, как восстановить это чувство? Потому что нынешний режим – он же как гололедный реагент. Они же разъедают душу народа как стекло моей машины. У меня вообще очень печальное ощущение, потому что сразу после конца СССР считалось, что, вот, был 70-летний период, он кончился и сейчас вернется обратно нормальная страна Россия. И сейчас у меня, конечно, ощущение, что 70 лет назад сломалась великая страна, а последствия – мы еще ломаемся и ломаемся. 
Эхо Москвы

← Назад к списку сообщений